tartaglione (tartaglione) wrote,
tartaglione
tartaglione

Category:

Лекция Галины Юзефович на Фантассамблее-2018 (окончание)

Начало лекции.

[32:11]
И плохая новость состоит в том, что — я думаю, что все уже давно заметили, что тиражи вот такого рода фантастики, они снижаются. То есть если десять лет назад, пятнадцать лет назад фантасты могли себе высокомерно поплёвывать на большую литературу и говорить, что вот на фига, вот мы мейнстрим, нас много, нас много читают, нас все любят, а вы там чё-то там сидите со своими тиражами по пять тыщ экземпляров, чё вы, кто вы вообще такие, чтоб на нас, с нашими пятьюдесятью, рот открывать.
[32:47]
То сейчас ситуация меняется. И сейчас тиражи фантастики даже вполне именитых авторов — ну чё, вот тот самый, тот же самый «КваZи» Лукьяненко, у него стартовый тираж был семь с половиной тыщ. Это неп... это хорошо, это нормально, но это Лукьяненко, чеэк, который уже очень с именем, на которого годами пахала российская киноиндустрия и так далее. Это человек, у которого уже и так всё хорошо, — и всё равно у него стартовый тираж семь с половиной. Я абсолютно уверена, что были допечатки, — наверно, в общей сложности продали двадцать. Ну так "Авиатора" Водолазкина продали сто. И соответственно, оказывается внезапно, что вот эта стратегия, она больше не работает. И понятно, почему это происходит. Вообще это крайне любопытная тенденция, что происходит вымывание всевозможного литературного треша. Когда мы говорим о том, что люди стали меньше читать, читать стали люди меньше, беда, беда, надо всех спасти, обклеить весь город какими-то очередными социальными постерами, на которых — не знаю, кто у нас там, — Акинфеев держит книгу, например, чтоб все знали, что вот даже Акинфеев читает книгу!
[34:10]
Ну что, вы знаете, вот я, как-то в какой-то момент я приехала в Лондон и обнаружила весь Лондон обклеенным плакатами, где Дэвид Бекхэм читал книгу. [...] Да какая разница-то, вы знаете, Дэвид Бекхэм тоже держал книгу — он её вот так держал, и было видно, что он очень боится, что она его укусит. Извините, маленькое лирическое отступление про Дэвида Бекхэма. У них же ... они же, когда наконец родили дочь, они назвали её Харпер, потому что — и все страшно умилились — потому что это же значит, что они прочитали Харпер Ли, "Убить пересмешника", это же такое ми-ми-ми! Но потом впоследствии выяснилось, что Виктория Бекхэм, она, пока была беременная, она, конечно, начала читать Харпер Ли, но она не смогла, потому что очень длинная книжка, а имя показалось прикольным, поэтому они назвали ребёнка в честь Харпер Ли.
[34:56]
Вот ... то есть ... как все ... то есть ... возвращаясь к нашей теме, идея того, что люди стали читать меньше, — она, безусловно, правильная, действительно, количество читателей сокращается, но оно сокращается за счёт тех, грубо говоря, кого не жалко. Оно сокращается за счёт тех, кто читал всевозможный треш и палп, людей, которые читали книгу просто потому, что у них существовала некоторая инерция: они начали читать книгу в советское время, когда, в общем, альтернативных развлечений было крайне мало, и вот они её читали, покуда даже до самых отсталых слоёв населения не пришла благая весть, что на свете существует "ютюб". И, открыв для себя скромные простые радости других, более простых развлечений, они, конечно же, пересели с того палпа, который они потребляли в виде букав, они пересели на сериал "Ольга", грубо говоря, и смотрят его исправно по телевизору. Или даже скорее они смотрят его не по телевизору, а скачивают его на ютюбе. Смотрят его на ютюбе или скачивают его в торрентах.
[36:13]
То есть коротко говоря, читатель той фантастики, которому было всё равно про то, как это сделано, и которого интересовали специфические узкие нишевы́е вещи, — этого читателя смыло волной, его больше нет, и его поголовье будет только сокращаться. То есть нужно понимать, что читательская аудитория подрезается не сверху, не за счёт самых умных, тонких и прекрасных, тех самых, с которыми, ну в общем, нормальный хороший серьёзный писатель и хотел бы разговаривать, — она подрезается снизу, и вот, и она снизу будет подрезаться дальше. Но пока что вот вот условные все "мы" — ну раз вы все сюда приехали, вероятно, книжки вам не вовсе чужды, раз мы тут все сидим, — вот условные "мы", мы пока на островке безопасности, нам ничто не грозит. Но это означает, что всё, что снизу, то будет отъедаться.
[37:20]
То есть грубо говоря, Сергей Лукьяненко, для того чтобы ему остаться в профессии, для того чтобы не исчезнуть, не быть съеденным бесконечными сериалами, мемасиками и всем прочим прекрасным контентом — и котиками, котики, конечно, главный враг литературы. Вот ему нужно переориентироваться, ему нужно переход... ему нужно каким-то образом перестроить свою творческую концепцию таким образом, чтобы его тексты стали интересны вот этим тем, которые ещё живут на своей башне из слоновой кости, держат оборону, вот снизу плещется море мемасиков, а они там оттуда отстреливаются, соответственно, из лазерных пушек или из чего там принято нынче отстреливаться по-модному.
[38:15]
Что? [...] Да, можно сделать сериал, но, если он хочет писать буквы, а не снимать сериалы, он уже ... ну они же уже сделали, да, вряд ли его ещё позовут. То есть понятно, что Сергей Лукьяненко уже старенький, ему, наверное ... он уже, наверное, не справится. [...] И будет хороший сериал! Вот если бы он сразу родился в виде сериала в обход вот этого чудовищного невозможного какого-то четыре раза переломанного об коленку русского языка, он был бы сразу хороший, зачем ... Ну простите, что значит "очевидно", вот "Тобол" Алексея Иванова тоже написан с расчётом на то, что он спр... он хотел ...
[39:00]
Ну супер. Я ... мы же ... понимаете, в чём дело, мы же ... Зачем тогда он это продаёт нам? Вот Алексей Иванов, который хотел... изначально писал "Тобол" как сериал, тем не менее это можно потреблять и в качестве романа очень хорошо. Я просто не смотрю сериалы, поэтому мне идея того, что кто-то что-то написал для того, чтобы потом из этого сделали сериал, — ну то есть я про это не готова думать. Если мне это продают как книгу, я хочу, чтобы это работало как книга, а какая там уж у автора была сложная идея коммерческого свойства, отложенная на потом, — ну это его, автора, личная экзистенциальная драма.
[39:44]
[из зала: Я помню, был такой поджанр, "киноповесть" назывался] Вот "киноповесть" — это ублюдочное порождение советского времени, конечно же. [зал: Тогда пусть сразу делал бы сценарий и публиковал!] Да, в журнале "Искусство кино", только его туда не возьмут. Ну жур... нет ... его никуда не возьмут, в чём и дело.
[40:06]
А помните, ещё в девяностые годы был такой обратный жанр: "беллетризация". Это когда шла какая-то бесконечная "Просто Мария", а потом её тут же аккуратно издавали в виде книжек. [зал: Ну так она и щас есть] Да? [зал: Щас по "Звёздным войнам"] Нет, ну по "Звёздным войнам" они пишут как бы в рамках той же вселенной, это не совсем то же самое, а тут это механические пересказы. "А тут она такая заходит и ему говорит, а он ей на это такое: А вы представляете, а Хуан-то Педро, он же на самом деле сын Лусии..." Ну и так далее. Вот ... понятно, что есть такой жанр, но это соэршенно другая история.
[40:45]
То есть коротко говоря, фантасты должны, если они желают оставаться фантастами, пишущими фантастику, им нужно переставать ориентироваться вот на эту трешовую палповую аудиторию, которая читает, что ни напиши, хоть узелковым письмом, лишь бы только хорошо летало и бодро взрывалось.
[41:09]
Одновременно это плохая новость для субкультур. То есть все субкультуры, они ... их вымывает, точнее, их не то чтобы вымывает, их, их, напротив того, их как бы ... они очень сильно обосо́бливаются, и края у них с одной стороны размываются, и они уходят в какие-то особые миры.
[41:31]
То есть например, вот не в обиду авторам российского хоррора будь сказано, я узнала о существовании "русского хоррора" от коллег. То есть я ... мне его не видно. Ва-абще. Он живёт в какой-то ... он уже забрался в какую-то такую шахту, которая снаружи вообще не просматривается. Он есть, как я теперь знаю. Вот тут вот ходят живые представители этого самого "русского хоррора". Его не видно. Он настолько обособился, что люди за пределами вот этой очень узкой аудитории — они просто не знают о его существовании.
[42:10]
Это не является продуктивной ситуацией для авторов русского хоррора. Потому что всё-таки людям надо, чтобы их читали, чтобы их читали не пятнадцать человек твоих единомышленников, а чуть шире. Потому что пятнадцать человек твоих единомышленников едва ли будут для тебя хорошей осмысленной аудиторией, способной предложить тебе какой-то качественный фидбек. То есть если ... вариться в собственном соку ни для кого не полезно.
[42:35]
То есть грубо говоря, субкультурность будет вымирать. Раньше можно было прекрасно жить в просторном мире фанфиков про Гарри Поттера и никогда его не покидать. Сейчас все эти миры — они начнут ... начинают потихонечку умирать и ... задыхаться. То есть фантастике, если она должна ... если она желает оставаться фантастикой, если она желает вообще оставаться какой-то литературой, ориентированной на сколько-нить широкого читателя, необходимо отказаться от этого трешового элемента.
[43:15]
Это очень тяжело, потому что если чеэк всю жизнь писал боевую фантастику, и она хорошо продавалась, и он руку набил, всё у него уже там готовенькое... То ему трудно перестроиться, трудно отказаться вот от этих своих любимых космолётов. Но к сожалению, вот плохая новость состоит в том, что космолёты в чистом виде больше потребляться не будут.
[43:39]
Ещё одна ... извините, да, забыла сказать ещё одну важную вещь, которую нормальный обычный читатель не видит, а видит читатель специальный. Это, конечно, морально-этическая составляющая. По крайней мере в русской фантастике довольно регулярная претензия — это аморальность.
[44:02]
Вот казалось бы, Йен Макдональд. "Родной" фантаст: Луна, космолёты — всё что положено. Я была абсолютно поражена тем, что для многих читателей фантастической литературы его книга показалась аморальной. Аморальной и порнографической.
[44:25]
То есть внутри фантастического сообщества по-прежнему сохраняется ориентация на некоторые такие ... на некоторую проповедь, на некоторый элемент проповеди. И тут я опять вот, щас вот я скажу прям совсем страшную вещь: это, конечно, наследие творчества братьев Стругацких, которые в основе своей были писателями-моралистами, то есть бо́льшая часть их романов — это в той или иной степени этический трактат. И это клеймо — оно продолжает сохранять свою актуальность сегодня.
[44:59]
Вот я выписала, но я, к сожалению, забыла, не взяла с собой ноутбук, — цитату из рецензии на "Фантлабе", которая состо... суть которой сводилась к тому, что автор с наслаждением смакует эротические сцены, вместо того чтобы предложить читателю убедительную нравственную концепцию освоения космических пространств. То есть грубо говоря, "чему учит нас эта книга?" — этот вопрос, который парадоксальным образом остаётся актуальным.
[45:29]
И соответственно, книги, боевая фантастика писателя Тармашева, они всему хорошему учат, у них всё ... вся этическая нравственная составляющая там в полном порядке: Родину любить, жена одна обязательно и ни в коем случае не ... [зал: Со скрепами всё нормально] ... скрепы в полном боевом порядке, просто вот начищенные такие сияющие скрепы. Это продаётся плохо, то есть качество скреп мало кого в любом жанре и в фантастике тоже — качество и степень надраенности скреп мало кого тревожит. И вот парадоксальным образом казалось бы, фантастика — это же там будущее, прорывы куда-то, дальние фронтиры, все дела. Тем не менее очень этически консервативный жанр, по крайней мере для большинства людей, которые в нём работают.
[46:30]
"Что же это буквально у Макдональда люди сами с собой трахаются? Невероятно, это просто нарушение всех канонов! Чему может научить эта книга молодого читателя?" Вот идея того, что вообще книга должна кого-то чему-то учить, — это очень консервативная, очень архаичная идея. И мне кажется, что из жанра, говорящего, по крайней мере отчасти говорящего о будущем, эта идея должна быть исключена.
[47:01]
Понятно, откуда эта идея бралась в творчестве братьев Стругацких. Потому что в глухое советское время действительно вопросы этики были бесконечно важны. Но это время, слава богу, кончилось, началось какое-то другое. То есть книга с воспитательным пафосом, книга, опирающаяся на и пропагандирующая какие-то традиционные ценности, сегодня скорее всего прочитана за пределами любителей фантастических романов с фланцами, и гетеросексуальными героями, и скрепами, они не ... ну то есть понятно, что каждый вот этот элемент, он ещё немножко сужает аудиторию, ещё немножко загоняет фантастику в гетто, ещё больше сужает вот эту рамку, в которой вы живёте.
[47:50]
Вот то есть, вот коротко говоря, вот такого рода различия я наблюдаю в подходе обычного читателя и нишево́го читателя. Это разница контекста, это разные требования к новизне идеи и к технической подробности составляющей, к допустимости кроссоверности и к нравственно-этической составляющей, а также к качеству собственно говоря письма — вот в этих областях мы: обычные читатели и читатели квалифицированные — мы существенно расходимся.
[48:28]
И нужно, и вообще самая важная вещь в любом деле, имеющем отношение к словам, — это рефлексивность и осознанность. Я могу понять автора, который говорит: "У меня нет задачи попасть в широкую аудиторию. Я разговариваю со своими десятью тысячами верных, и меня абсолютно устраивает эта моя аудитория, мне с ними хорошо. Я говорю с людьми, которые для меня важны". Из них, понятно, ну десять тысяч — это предельно, из них соответственно десять процентов — это те, кто реально будут читать, и, если соответственно одна тысяча — это вот те люди, которые прочтут вашу книгу, — если это вас устраивает, это очень хорошо, это совершенно нормальная практика.
[49:23]
Но если амбиции простираются чуть дальше, то надо думать о, грубо говоря, обо мне, а для меня важны другие вещи. И не следует, если вы уже являетесь писателем-фантастом, не нужно кивать головой на издательства, что вот я надеялся, что меня нормально отредактируют, а меня нормально не отредактировали. Я рассчитывал, что у меня там корректор хотя бы три раза меня прочитает, а он сука не прочитал, соответственно вот у меня там пожалуйста все опечатки и вылезли. Это, то есть мы уже знаем, вот другой реальности у нас для вас нет.
[50:07]
Поэтому мы знаем, что если вы приходите в издательство и на вас написано "фантаст", то вас, скорее всего, попытаются упихать в какую-то убогую серию, потому что плохие издатели до сих пор думают исключительно сериями. Вас никто не отредактирует и практически не откорректируют, вы пойдёте в печать как есть и, соответственно, ляжете в братскую могилу со всеми вот этими прекрасными людьми, которые про скрепы, огнедышащих эльфов и так далее.
[50:42]
Это значит, что тут нужно вернуться к тому, о чём вчера говорили Олди, вот сидя на этой же сцене, а именно к тому, что нужно выходить за рамки серийности, нужно выходить за рамки жанровости, узкой жанровости, нужно разговаривать с читателем напрямую. Вот чем писатели Олди безусловные молодцы? Тем, что они дают себе труд разговаривать с условной мной. Их Фейсбук, например, это Фейсбук симпатичных, умных, интересных людей, которые совершенно не готовы вариться вот в этом своём узеньком мирке, они хотят за его пределы выходить.
[51:29]
Поэтому мне по-прежнему ужасно не нравятся их обложки. Мне кажется, что их обложки — это верная смерть, то есть вот моя рука к ним не тянется. Вот если я прихожу в книжный магазин, у меня слепое пятно на месте фантастических обложек. Это общая наша большая проблема, к сожалению даже не только российская, потому что заходишь в книжный магазин "Waterstones", а там тоже стоит много такого, на месте чего у меня сразу образуется слепое пятно. То есть это довольно распространённая практика. Но вот ... это тоже важно понимать [...] большинства книг обложки вижу в тот момент, когда уже выходит на них моя рецензия и наш фоторедактор украшает рецензию обложками книг. После чего я понимаю, что, если бы я зашла с обратного конца, я б никогда в жизни не взяла в руки книгу Марии Галиной, например. Потому что вот это вот ... потому что, когда её бренд-менеджер издательства отправлял мне её книгу "Не оглядываясь", он сказал: "Вот вам, пожалуйста, pdf-вёрстки, а также наша, прости господи, обложка". То есть даже бренд-менеджер издательства понимает, что обложка должна быть снабжена "эпитетом" "прости господи".
[52:46]
То есть [...] бренд-менеджер не делает ... это не враги ... у любого ... но смотрите: количество читателей, которые не увидят вашу обложку, велико и будет возрастать с каждым годом. Потому что многие читатели ориентируются не по обложкам, а книжки покупают в электронном виде, и когда вот ... что? ... там тоже обложка, но она гораздо менее агрессивна, потому что ты всё-таки входишь через аннотацию, а не через обложку. То есть конечно, она всё равно фонит и мешает, но она фонит и мешает радикально меньше, чем она фонит и мешает в магазине. То есть если вы ориентированы на то, чтоб вашу книгу покупали и читали в электронном виде, то бог с ней, с обложкой, вам нужно привлечь внимание к себе.
[53:50]
Вот опять-таки ссылаясь на коллегу Кудрявцева, который вчера сказал бесконечно важную вещь про то, что писателю теперь можно переориентироваться, что писателю теперь ... что если ты всю жизнь ... ну а мы что, а мы где? ... Вот мне кажется, что эта тенденция, которая к нам тоже скоро дойдёт. Мы щас скока — лет на восемь, на десять отстаём, а скоро начнём, будем отставать ... а раньше отставали на двадцать [зал: Навсегда мы отстаём] нет, это неверное утверждение. Ну то есть в каких-то вопросах навсегда, пушто вы знаете ли у России свой путь, как мы все знаем, а в каких-то вопросах мы будем догонять и догоняем довольно динамично. И мне кажется, что в этом месте тоже.
[54:36]
Время, когда писатель, если уж ты взялся один раз писать боевую фантастику — то всё, ты теперь раб на галерах, а если ты вдруг решил написать детектив, то изволь взять псевдоним, чтобы ни в коем случае не размывать свою целевую аудиторию. Вот эта картинка сейчас не работает, что писатель может написать поначалу букеровский роман, потом фэнтези-трилогию (не уверена, кстати, что я буду читать ту фэнтези-трилогию Марлона Джеймса, мне так ...)
[55:03]
... что? Ну, хуже трудно. [смех в зале] Практически о чём угодно можно сказать ... [зал: "Франкенштейн в Багдаде" получил арабского "Букера", по-моему] арабского "Букера" не бывает, бывает международный "Букер" ... нет, чё-т такого не припомню. Ну коротко говоря, ну уж если есть русский "Букер", почему не быть. Русского, кстати, уже нет, нет его больше с нами.
[55:31]
Ну то есть что я хочу сказать, я хочу сказать, что очень важный элемент — это писатель как персонаж. Потому что популярным, и модным, и известным становится бренд. Вообще мы живём с вами во время таких персональных микробрендов. То есть читатель будет любить и интересоваться автором как брендом, автором как персонажем, который фигурирует на какой-то публичной сцене и у которого его книги, его творчество являются одним из его ... одним из элементов его бытования. Поэтому Олди — хороший пример. Они милые, они клёвые, они вызывают интерес и симпатию у читателя, который, возможно, не знает о них как о писателях, который думает о них ... всё, уже практически заканчиваю ... который думает о них каким-то другим способом. То есть вот и это та область, в которой, как мне кажется, сегодняшним писателям надлежит ... желающим писать фантастику, надлежит приложить максимальные усилия формирования образа себя у читательской аудитории.
[56:45]
В тот момент, когда ваш персонаж, ваш ... вы его прокачаете настолько, что он станет интересен для широкой аудитории, вы сможете предлагать этой широкой аудитории всё что угодно, включая фантастику, это может ... но — вы должны помнить, что широкая аудитория будет вас читать не в том контексте, в который вы себя помещаете сами, и нужно думать о том ... о тех возможных контекстах, в которые вы попадаете, думать, что если у вас кроссовер "фантастика плюс детектив", то нужно понимать, что читатели детективов вас поместят в один контекст, читатели фантастика вас поместят в другой контекст, и вы должны быть по возможности интересны и тем, и этим. То есть грубо говоря, помните о том, что контексты довольно разные и чем шире контекст, в который может встроиться фантастическое произведение, тем больше у этого фантастического произведения перспектив и шансов.
[57:44]
Спасибо вам большое! Как я дисциплинированно закончила вовремя!
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments